Посткриптум

Самый страшный суд - это суд совести.
Самая тяжелая борьба - это борьба со сном.
Самая сильная любовь - это любовь к себе.
Самая мучительная боль - это боль души.
Самая невосполнимая потеря - это потеря, вырванная из сердца.
Самое постыдное поражение - это поражение перед собой.

По снегу, летящему с неба,
глубокому белому снегу,
в котором лежит моя грусть,
к тебе, задыхаясь от бега,
на горе свое тороплюсь!

Снова с неба падают звезды,
Снова загадать не успею.
Жить мне , вроде бы, и не поздно.
Только просто так не сумею...

Посткриптум

Самый страшный суд - это суд совести.
Самая тяжелая борьба - это борьба со сном.
Самая сильная любовь - это любовь к себе.
Самая мучительная боль - это боль души.
Самая невосполнимая потеря - это потеря, вырванная из сердца.
Самое постыдное поражение - это поражение перед собой.

По снегу, летящему с неба,
глубокому белому снегу,
в котором лежит моя грусть,
к тебе, задыхаясь от бега,
на горе свое тороплюсь!

Снова с неба падают звезды,
Снова загадать не успею.
Жить мне , вроде бы, и не поздно.
Только просто так не сумею...

Секс против войны! Или у нас в стране секса нет!

В конце 80-х в Советском Союзе предпринимались лихорадочные попытки изменить устаревшую социально-политическую доктрину. На волне модного поветрия гласности и демократии в средства массовой информации из душных комнаток кустарных видеосалонов ворвалось доселе запретное слово – секс! Уже сам факт произнесения этого английского термина свидетельствовал о невиданном морально-этическом прогрессе и воспринимался не иначе, как признак отчаянного вольнодумства. Монолит общественного целомудрия, обильно украшенный капустными листами, поверх которых угнездились пресловутые аисты, дал основательную трещину. Казалось бы, мы, наконец, выяснили, что любовь бывает не только платонически-возвышенной, но и телесной, а её результаты иной раз приводят к появлению на свет голосистого новорожденного младенца. Рано обрадовались! Заявление Людмилы Николаевны Ивановой, прозвучавшее по центральному телевидению, обдало страну холодным отрезвляющим душем. С голубого экрана прогремел неотвратимый приговор «самого гуманного суда в мире»: «У нас в стране секса нет!».
( text )

Секс против войны! Или у нас в стране секса нет!

В конце 80-х в Советском Союзе предпринимались лихорадочные попытки изменить устаревшую социально-политическую доктрину. На волне модного поветрия гласности и демократии в средства массовой информации из душных комнаток кустарных видеосалонов ворвалось доселе запретное слово – секс! Уже сам факт произнесения этого английского термина свидетельствовал о невиданном морально-этическом прогрессе и воспринимался не иначе, как признак отчаянного вольнодумства. Монолит общественного целомудрия, обильно украшенный капустными листами, поверх которых угнездились пресловутые аисты, дал основательную трещину. Казалось бы, мы, наконец, выяснили, что любовь бывает не только платонически-возвышенной, но и телесной, а её результаты иной раз приводят к появлению на свет голосистого новорожденного младенца. Рано обрадовались! Заявление Людмилы Николаевны Ивановой, прозвучавшее по центральному телевидению, обдало страну холодным отрезвляющим душем. С голубого экрана прогремел неотвратимый приговор «самого гуманного суда в мире»: «У нас в стране секса нет!».
( text )