![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
katussjaМать может быть преступницей, но при этом не чаять души в собственном ребенке. Если ее общественный моральный облик не отражается на внутренних отношениях с ребенком, она пойдет под суд за уголовное преступление, никак не связанное с нарушением родительских обязанностей. Вынесенный приговор ни в коей мере не может ущемлять ее родительских прав - личность преступницы не проецируется на личность мамы. Права детей и права мамы находятся под особой защитой патерналистского государства, которым является Германия. Грудные дети помещаются в тюрьму вместе с мамой в отделение матери и ребенка, дети постарше днем находятся под присмотром квалифицированного детского воспитателя в группе тюремного детского сада, а вечером – вместе с мамой в специальной камере, обстановкой меньше всего напоминающей тюрьму.
Кирпичное приземистое здание с решетками на окнах, сплошной высокий деревянный забор, массивные металлические ворота с эмблемой учреждения юстиции и бросающейся в глаза шокирующей надписью «Женская тюрьма. Отделение матери и ребенка». Вы удивлены? Не удивляйтесь — хотя со стороны звучит ужасающе. Но только со стороны. Нет такого закона в Германии, согласно которому можно разлучить маму с ребенком, лишь потому, что мама оступилась: если совершенное ею преступление никоим образом не касается благополучия ее чада, ребенка от мамы, как правило, не отнимают. Мой собеседник — Клаус Херннес (Klaus Hernnes), начальник отделения «Мать и ребенок» женской тюрьмы Пройнгесхайма в эксклюзивном интервью на беспрецедентную тему «Ребенок в немецкой тюрьме» еще раз подчеркнул — на развитие ребенка сказывает влияние не только личность мамы, но также и философия общества, впрямую заинтересованного в душевном здоровье подрастающего поколения. Я — единственная журналистка, получившая разрешение на фоторепортаж в стенах подобного отделения. В сопровождении начальника обхожу территорию и все относящиеся к тюрьме помещения. На моем пути оборудованная детская площадка, похожая на ту, что перед моим домом — горка, качели, избушка, песочница. Далее по курсу — контрольно-пропускной пункт или, говоря специальным языком — КПП. На посту из-за пуленепробиваемого стекла меня приветствует вахмистр-охранница. Разрисованные зайчиками и медвежатами стены меньше всего напоминают о предназначении заведения. Перед входными дверями составлены коляски для прогулок. Обходим игротеки, комнаты отдыха, кухню-столовую, заглядываем в группу детского сада, ничем не отличающегося от обычного, что на воле. Мы попали на завтрак — мамы на работе, воспитательницы в кругу детишек принимают непосредственное участие в важном процессе. Поднимаемся на второй этаж. Антураж тюремного коридора — единственное место, обозначающее профиль учреждения. Я осматриваю камеру, где размещены заключенная мама с ребенком. Детская кроватка, мамина постель, стол, стул, шкаф, холодильник. На детской кроватке игрушки. Чисто, уютно, умиротворенно. Комната меньше всего похожа на камеру, принадлежность к заведению выдают лишь решетки на окнах.
«Выживает сильнейший»
Пенитенциарная система в Германии направлена не на испытание осужденного жестокостью и заключением в нечеловеческих условиях, а на изоляцию от внешней среды в качестве меры воспитательного воздействия. Исправление, согласно немецкой теории перевоспитания преступника, означает полную реасоциализацию и возвращение в социум, что не отрицает предоставления в местах лишения свободы бытовых условий согласно нормам жизни цивилизованных людей. Злоба и ненависть провоцируют в ответ агрессивную реакцию, но только в сто крат сильнее, превращая еще не потерянного для общества злоумышленника в обозленного и утратившего человеческий облик зверя. Сторонники радикальных мер критикуют гуманные методы, заявляя о невозможности возрождения преступника и бессмысленности применения человечных мер. Тем не менее, нельзя отрицать очевидные результаты работы с правонарушителем, за основу которой взят возврат в точку отсчета — хотя эта идея в различных кругах признана утопической. Распад личности лежит в основе неверного выбора и фатальной ошибки, а далее уже включается механизм воздействия на подсознание силою собственных заблуждений. Но несмотря на скепсис, комплекс исправительных мероприятий с индивидуальным подходом функционирует, в основном, исправно, а уровень преступности в Германии не соизмерим с другими странами. Поэтому, немецкое правосудие не лишает надежды попавшей под пресс ошибочного мировоззрения женщины с ребенком: "У каждого должен быть шанс". Задача наделенных государственными полномочиями исправительных учреждений строгого режима - не отнимать его, а предоставить.
Закон о защите материнства не имеет границ
Социальная общность «Мама — ребенок» поставлена в Германии на единственную в своем роде законодательную платформу с переходящей из поколения в поколение идеологической концепцией. Цель и идея концепции отражены в статье 6 (4) Конституции ФРГ «Каждая мама вправе рассчитывать со стороны государства на защиту и гарантию благополучия ее отношений с ребенком». Поэтому проводимая в жизнь Федеральным Министерством Семьи политика семейных отношений ставит семью в центр внимания социума, придавая ей значение фундамента немецкого общества. Тем не менее, значимость прочных семейных отношений еще не определяет успешность тесной связи «мама — ребенок», являющейся бесспорным показателем здоровья нации. Еще в 1952 году для обеспечения прав матери и ребенка Бундестаг принял закон о защите материнства, который так и называется Mutterschutzgesetz, имеющий силу на всей территории страны. И не имеет значения, где находятся мама и ее рожденный или находящийся в утробе ребенок — у себя дома, в клинике, в санатории или... в тюрьме. Опыт показал — это не вынужденная необходимость, а обусловленная демократическим строем реальная формация. Но даже при четкой формулировке ни один закон не трактуется однозначно. Во-первых, речь идет о проживании в тюрьме ребенка до шести лет — с семилетнего возраста дети обязаны посещать школу, где с первых дней познают мир во всем его многогранном разнообразии и уже могут отличить тюрьму даже с безупречным «сервисом» от санатория. Во-вторых, не каждая женщина по своему внутреннему укладу характера соответствует роли матери, что служит одной из причин для принятия решения не в ее пользу.
Льготы есть даже в тюрьме
Отделение матери и ребенка внутри меньше всего похоже на тюрьму. Идеально — учитывая профиль заведения, благоустроенные помещения и забота государства о заключенных женщинах с детьми или беременных ничуть не удивительна, а скорее целенаправлена и тщательно продумана - дети не могут и не должны нести ответственность за проступок мамы. Вместе с тем, ни один чиновник не имеет права лишать ребенка нормальных условий развития и органичного существования лишь потому, что его мама попала в тюрьму — разлучить их можно, если с ее стороны ребенку угрожает опасность. Разлука с любящей мамой, какой бы она ни была в глазах общественности, сказывается разрушительно на психике ребенка и соответственно лишает его нормального развития. И все же, у работающей на практике теории есть ряд категоричных исключений, где ребенок в принципе не может быть оставлен с мамой, т. к., план исправительных мероприятий предусматривает одновременный выход мамы и ребенка из тюремных стен. Может быть и так, что конкретный срок заключения превышает допустимый для детей возраст до шести лет, но если мама демонстрирует хорошее поведение в тюрьме, администрация ходатайствует перед прокуратурой о переводе на льготный режим и уменьшении срока наказания. Но как быть, если малышу четыре года, а мама приговорена к лишению свободы на пять или шесть лет? Решение принимает ведомство по делам детей и юношества, подключенное к судьбе ребенка с момента оглашения приговора. Маленький Петер четырех лет от роду был отдан на дальнейшее воспитание бабушке — его мама за сбыт крупных партий наркотиков получила пять лет лишения свободы. Подумайте, в какую форму выльется для мальчика будущее становление, если через два года даже более тесной, чем в мирской жизни - бок о бок, связи с мамой, его придется отнять и еще найти слова, чтобы все это объяснить. Не лучшим образом скажется разлука и на маме — за решеткой шкала ценностей претерпевает изменения. Осужденной с большим сроком заключения лучше сразу смириться с раздельным от ребенка проживанием, чем позже резать по живому, отрывая его от себя. Ребенка при таком раскладе размещают у отца, ближайших родственников или в опекунской семье, но мама по-прежнему имеет право принимать участие в его жизни. Более тяжелая перспектива ожидает женщину, приговоренную к пожизненному сроку заключения — при позитивных прогнозах и хороших показателях срок заключения сокращается до 15 — 20 лет. Сложно представить, как сложатся в будущем отношения ребенка с мамой, отделенной от него, минимум, на четверть жизни тюремным забором.
Беременность не освобождает от ответственности
Жизнь в тюремной камере начинается для некоторых детей еще с внутриутробного периода развития. Не всегда можно установить, что толкнуло будущую маму на преступление, но оказавшись на скамье подсудимых, она уже обязана решать за двоих. Не менее сложная задача стоит и перед выносящим окончательный приговор судьей. При незначительных правонарушениях суд принимает в качестве смягчающего вину обстоятельства беременность, но тяжкое преступление не только не снимает вины с будущей мамы, более того, оно накладывает на нее строгую ответственность — первый луч солнца проникнет в комнату к новорожденному сквозь зарешеченное окно. Поэтому, встречает будущую маму на пороге тюрьмы сотрудник социальной службы, сразу же ставящий в известность о ее положении детское ведомство. С первых дней пребывания за решеткой за будущей мамой ведется тщательное наблюдение — к сожалению не каждая беременная женщина отвечает грядущей социальной роли. И еще неизвестно, как бы сложилась жизнь ребенка, родись он никому не нужным на воле. В последнее время немало женщин оказываются в тюрьме из-за злостного употребления и сбыта наркотиков, а сильная наркотическая зависимость — не лучшая составляющая внутриутробного развития плода. По характеру женщины, ее криминальной истории и последующему поведению не сложно установить, готова ли она в принципе стать матерью и не использует ли свое положение с продуманной выгодой. Случайная и нежеланная беременность не способствуют пробуждению материнских инстинктов и возникновению нежных чувств по отношению к будущему ребенку. Психологи стараются вытащить из подсознания заключенной упрятанные на самое дно внутренние конфликты и противоречия, чтобы с ее же помощью найти некогда совершенную и оказавшуюся в последствии роковой ошибку. Ребенок в глазах прозревшей женщины приобретает совсем иной смысл — Бог подарил ей маленького человека, для которого она навеки остается примером для подражания и жизненным ориентиром. И все же, при неблагоприятном комплексном прогнозе представитель детского ведомства принимает на себя ответственность за судьбу будущего ребенка - скорей всего, сразу же после родов он попадет в заботливые руки приемных родителей. А женщина остается в заключении, но уже на общих основаниях и без дополнительного комфорта.
Дети — это наше все!
Тем временем рожающей за решеткой с самыми искренними намерениями будущей маме предоставляются все привилегии щадящего тюремного режима. В период кормления, как бы долго он ни продолжался, мама освобождается от обязательной работы, пользуется помощью детской воспитательницы и обслуживающего персонала — мы не имеем права забывать, что центром внимания в абсолютно во всех критических ситуациях, даже косвенно касающихся детей, является ребенок, а все действия правоохранительной системы нацелены на обеспечение его благополучия. Поэтому, заключенные мамы с детьми более старшего возраста могут всегда рассчитывать на соучастие государства — во время рабочего дня дети находятся под присмотром квалифицированных воспитательниц в тюремном детском саду. Дети ни в чем не нуждаются, не обделены заботой и вниманием, не чувствуют себя обездоленными, т. к., условия их содержания действительно безупречны. И в этом немалая заслуга принадлежит коммерческим структурам — мир спасет не только красота, но и милосердие. Детское отделение тюрьмы спонсируется и поддерживается частной корпорацией на совершенно бескорыстной основе. Последнее же слово остается за мамой — не каждая женщина решается признаться и открыть ребенку правду. В основном дети уверены, что проживают в санатории. Воспитательницы не поддерживают мамину версию, но и не опровергают — жизнь покажет...
Кирпичное приземистое здание с решетками на окнах, сплошной высокий деревянный забор, массивные металлические ворота с эмблемой учреждения юстиции и бросающейся в глаза шокирующей надписью «Женская тюрьма. Отделение матери и ребенка». Вы удивлены? Не удивляйтесь — хотя со стороны звучит ужасающе. Но только со стороны. Нет такого закона в Германии, согласно которому можно разлучить маму с ребенком, лишь потому, что мама оступилась: если совершенное ею преступление никоим образом не касается благополучия ее чада, ребенка от мамы, как правило, не отнимают. Мой собеседник — Клаус Херннес (Klaus Hernnes), начальник отделения «Мать и ребенок» женской тюрьмы Пройнгесхайма в эксклюзивном интервью на беспрецедентную тему «Ребенок в немецкой тюрьме» еще раз подчеркнул — на развитие ребенка сказывает влияние не только личность мамы, но также и философия общества, впрямую заинтересованного в душевном здоровье подрастающего поколения. Я — единственная журналистка, получившая разрешение на фоторепортаж в стенах подобного отделения. В сопровождении начальника обхожу территорию и все относящиеся к тюрьме помещения. На моем пути оборудованная детская площадка, похожая на ту, что перед моим домом — горка, качели, избушка, песочница. Далее по курсу — контрольно-пропускной пункт или, говоря специальным языком — КПП. На посту из-за пуленепробиваемого стекла меня приветствует вахмистр-охранница. Разрисованные зайчиками и медвежатами стены меньше всего напоминают о предназначении заведения. Перед входными дверями составлены коляски для прогулок. Обходим игротеки, комнаты отдыха, кухню-столовую, заглядываем в группу детского сада, ничем не отличающегося от обычного, что на воле. Мы попали на завтрак — мамы на работе, воспитательницы в кругу детишек принимают непосредственное участие в важном процессе. Поднимаемся на второй этаж. Антураж тюремного коридора — единственное место, обозначающее профиль учреждения. Я осматриваю камеру, где размещены заключенная мама с ребенком. Детская кроватка, мамина постель, стол, стул, шкаф, холодильник. На детской кроватке игрушки. Чисто, уютно, умиротворенно. Комната меньше всего похожа на камеру, принадлежность к заведению выдают лишь решетки на окнах.
«Выживает сильнейший»
Пенитенциарная система в Германии направлена не на испытание осужденного жестокостью и заключением в нечеловеческих условиях, а на изоляцию от внешней среды в качестве меры воспитательного воздействия. Исправление, согласно немецкой теории перевоспитания преступника, означает полную реасоциализацию и возвращение в социум, что не отрицает предоставления в местах лишения свободы бытовых условий согласно нормам жизни цивилизованных людей. Злоба и ненависть провоцируют в ответ агрессивную реакцию, но только в сто крат сильнее, превращая еще не потерянного для общества злоумышленника в обозленного и утратившего человеческий облик зверя. Сторонники радикальных мер критикуют гуманные методы, заявляя о невозможности возрождения преступника и бессмысленности применения человечных мер. Тем не менее, нельзя отрицать очевидные результаты работы с правонарушителем, за основу которой взят возврат в точку отсчета — хотя эта идея в различных кругах признана утопической. Распад личности лежит в основе неверного выбора и фатальной ошибки, а далее уже включается механизм воздействия на подсознание силою собственных заблуждений. Но несмотря на скепсис, комплекс исправительных мероприятий с индивидуальным подходом функционирует, в основном, исправно, а уровень преступности в Германии не соизмерим с другими странами. Поэтому, немецкое правосудие не лишает надежды попавшей под пресс ошибочного мировоззрения женщины с ребенком: "У каждого должен быть шанс". Задача наделенных государственными полномочиями исправительных учреждений строгого режима - не отнимать его, а предоставить.
Закон о защите материнства не имеет границ
Социальная общность «Мама — ребенок» поставлена в Германии на единственную в своем роде законодательную платформу с переходящей из поколения в поколение идеологической концепцией. Цель и идея концепции отражены в статье 6 (4) Конституции ФРГ «Каждая мама вправе рассчитывать со стороны государства на защиту и гарантию благополучия ее отношений с ребенком». Поэтому проводимая в жизнь Федеральным Министерством Семьи политика семейных отношений ставит семью в центр внимания социума, придавая ей значение фундамента немецкого общества. Тем не менее, значимость прочных семейных отношений еще не определяет успешность тесной связи «мама — ребенок», являющейся бесспорным показателем здоровья нации. Еще в 1952 году для обеспечения прав матери и ребенка Бундестаг принял закон о защите материнства, который так и называется Mutterschutzgesetz, имеющий силу на всей территории страны. И не имеет значения, где находятся мама и ее рожденный или находящийся в утробе ребенок — у себя дома, в клинике, в санатории или... в тюрьме. Опыт показал — это не вынужденная необходимость, а обусловленная демократическим строем реальная формация. Но даже при четкой формулировке ни один закон не трактуется однозначно. Во-первых, речь идет о проживании в тюрьме ребенка до шести лет — с семилетнего возраста дети обязаны посещать школу, где с первых дней познают мир во всем его многогранном разнообразии и уже могут отличить тюрьму даже с безупречным «сервисом» от санатория. Во-вторых, не каждая женщина по своему внутреннему укладу характера соответствует роли матери, что служит одной из причин для принятия решения не в ее пользу.
Льготы есть даже в тюрьме
Отделение матери и ребенка внутри меньше всего похоже на тюрьму. Идеально — учитывая профиль заведения, благоустроенные помещения и забота государства о заключенных женщинах с детьми или беременных ничуть не удивительна, а скорее целенаправлена и тщательно продумана - дети не могут и не должны нести ответственность за проступок мамы. Вместе с тем, ни один чиновник не имеет права лишать ребенка нормальных условий развития и органичного существования лишь потому, что его мама попала в тюрьму — разлучить их можно, если с ее стороны ребенку угрожает опасность. Разлука с любящей мамой, какой бы она ни была в глазах общественности, сказывается разрушительно на психике ребенка и соответственно лишает его нормального развития. И все же, у работающей на практике теории есть ряд категоричных исключений, где ребенок в принципе не может быть оставлен с мамой, т. к., план исправительных мероприятий предусматривает одновременный выход мамы и ребенка из тюремных стен. Может быть и так, что конкретный срок заключения превышает допустимый для детей возраст до шести лет, но если мама демонстрирует хорошее поведение в тюрьме, администрация ходатайствует перед прокуратурой о переводе на льготный режим и уменьшении срока наказания. Но как быть, если малышу четыре года, а мама приговорена к лишению свободы на пять или шесть лет? Решение принимает ведомство по делам детей и юношества, подключенное к судьбе ребенка с момента оглашения приговора. Маленький Петер четырех лет от роду был отдан на дальнейшее воспитание бабушке — его мама за сбыт крупных партий наркотиков получила пять лет лишения свободы. Подумайте, в какую форму выльется для мальчика будущее становление, если через два года даже более тесной, чем в мирской жизни - бок о бок, связи с мамой, его придется отнять и еще найти слова, чтобы все это объяснить. Не лучшим образом скажется разлука и на маме — за решеткой шкала ценностей претерпевает изменения. Осужденной с большим сроком заключения лучше сразу смириться с раздельным от ребенка проживанием, чем позже резать по живому, отрывая его от себя. Ребенка при таком раскладе размещают у отца, ближайших родственников или в опекунской семье, но мама по-прежнему имеет право принимать участие в его жизни. Более тяжелая перспектива ожидает женщину, приговоренную к пожизненному сроку заключения — при позитивных прогнозах и хороших показателях срок заключения сокращается до 15 — 20 лет. Сложно представить, как сложатся в будущем отношения ребенка с мамой, отделенной от него, минимум, на четверть жизни тюремным забором.
Беременность не освобождает от ответственности
Жизнь в тюремной камере начинается для некоторых детей еще с внутриутробного периода развития. Не всегда можно установить, что толкнуло будущую маму на преступление, но оказавшись на скамье подсудимых, она уже обязана решать за двоих. Не менее сложная задача стоит и перед выносящим окончательный приговор судьей. При незначительных правонарушениях суд принимает в качестве смягчающего вину обстоятельства беременность, но тяжкое преступление не только не снимает вины с будущей мамы, более того, оно накладывает на нее строгую ответственность — первый луч солнца проникнет в комнату к новорожденному сквозь зарешеченное окно. Поэтому, встречает будущую маму на пороге тюрьмы сотрудник социальной службы, сразу же ставящий в известность о ее положении детское ведомство. С первых дней пребывания за решеткой за будущей мамой ведется тщательное наблюдение — к сожалению не каждая беременная женщина отвечает грядущей социальной роли. И еще неизвестно, как бы сложилась жизнь ребенка, родись он никому не нужным на воле. В последнее время немало женщин оказываются в тюрьме из-за злостного употребления и сбыта наркотиков, а сильная наркотическая зависимость — не лучшая составляющая внутриутробного развития плода. По характеру женщины, ее криминальной истории и последующему поведению не сложно установить, готова ли она в принципе стать матерью и не использует ли свое положение с продуманной выгодой. Случайная и нежеланная беременность не способствуют пробуждению материнских инстинктов и возникновению нежных чувств по отношению к будущему ребенку. Психологи стараются вытащить из подсознания заключенной упрятанные на самое дно внутренние конфликты и противоречия, чтобы с ее же помощью найти некогда совершенную и оказавшуюся в последствии роковой ошибку. Ребенок в глазах прозревшей женщины приобретает совсем иной смысл — Бог подарил ей маленького человека, для которого она навеки остается примером для подражания и жизненным ориентиром. И все же, при неблагоприятном комплексном прогнозе представитель детского ведомства принимает на себя ответственность за судьбу будущего ребенка - скорей всего, сразу же после родов он попадет в заботливые руки приемных родителей. А женщина остается в заключении, но уже на общих основаниях и без дополнительного комфорта.
Дети — это наше все!
Тем временем рожающей за решеткой с самыми искренними намерениями будущей маме предоставляются все привилегии щадящего тюремного режима. В период кормления, как бы долго он ни продолжался, мама освобождается от обязательной работы, пользуется помощью детской воспитательницы и обслуживающего персонала — мы не имеем права забывать, что центром внимания в абсолютно во всех критических ситуациях, даже косвенно касающихся детей, является ребенок, а все действия правоохранительной системы нацелены на обеспечение его благополучия. Поэтому, заключенные мамы с детьми более старшего возраста могут всегда рассчитывать на соучастие государства — во время рабочего дня дети находятся под присмотром квалифицированных воспитательниц в тюремном детском саду. Дети ни в чем не нуждаются, не обделены заботой и вниманием, не чувствуют себя обездоленными, т. к., условия их содержания действительно безупречны. И в этом немалая заслуга принадлежит коммерческим структурам — мир спасет не только красота, но и милосердие. Детское отделение тюрьмы спонсируется и поддерживается частной корпорацией на совершенно бескорыстной основе. Последнее же слово остается за мамой — не каждая женщина решается признаться и открыть ребенку правду. В основном дети уверены, что проживают в санатории. Воспитательницы не поддерживают мамину версию, но и не опровергают — жизнь покажет...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-03-05 08:59 pm (UTC)Ребенка посещают все близкие родственники, допущенные до свиданий. Регламент встреч такой же, как и для мамы. Ребенка можно даже отдавать на время папе, если у того есть возможность за ним ухаживать.
no subject
Date: 2012-03-05 09:52 pm (UTC)я немного не в курсе пенетенциарной системы Германии. меня все-таки очень волнует вопрос регламента встреч. в том плане, что если у матери очень ограничено количество и время визитов (в России это зависит напрямую от стогости приговора и статьи УК), справедливо ли это по отношению к ребенку и второму родителю - терпеть такие же ограничения? или все-таки есть какие-то исключения и послабления?
no subject
Date: 2012-03-05 10:07 pm (UTC)На детей режим лишений не распространяется. Я видела этих мам, я разговаривала с ними, я общалась с детьми. Отчаянно жалко и тех, и других. Но это самый лучший выход из всех возможных. Папины инициативы нередко заканчивались детскими приютами - папы обычно не желают жертвовать личной жизнью во имя ребенка.
no subject
Date: 2012-03-06 06:39 am (UTC)однако второй родитель - это не всегда папа:)
no subject
Date: 2012-03-06 09:29 am (UTC)Несмотря на более, чем гуманный подход к преступникам, что по мнению многих разлагает общество, преступность в Германии в разы ниже российской.
no subject
Date: 2012-03-06 09:31 pm (UTC)а под "маловато" я имею в виду для ребенка, а не для матери-преступницы.
no subject
Date: 2012-03-06 09:45 pm (UTC)no subject
Date: 2012-03-06 11:15 pm (UTC)кстати, а давно ли существуют такие программы в тюрьмах?
есть ли уже повзрослевшее поколение тех, чье раннее детство прошло в таких необычных условиях?
no subject
Date: 2012-03-07 06:11 pm (UTC)После освобождения никто не имеет права интересоваться жизнью ребенка в контексте его печального прошлого. Маму и ребенка стараются уберечь от рецидива. И это действительно так. Реасоциализация определяется умением не повторять когда-то сделанную ошибку.