![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
katussjaПетра Буслова я помню по сериалу «Бумер», на котором я застряла на десятой минуте. Повторных попыток просмотра более не предпринимала. Вчера посмотрела вышеназванную потугу на звание шедевра российской кинематографии XXI века. Такого дерьма и пошлятины я давно не видела. В принципе, до просмотра я уже ознакомилась с негативными отзывами. Но как это часто бывает — захотелось, так сказать, убедиться в этом самой.
Естественно, никакой попытки канонизации образа я не заметила, как ни пыталась и ни старалась. После первых кадров у меня мгновенно возникла стойкая ассоциация с классическим образцом чернухи 90-х годов. Иначе — не подражание, не пародия, не старание дословно воспроизвести эпохальные события конца 70-х, а чистая в своей первозданности ЧЕРНУХА самой высокой пробы. Честно говоря, я уже отвыкла от такого жанра. Однозначный прыжок российской кинематографии на много уровней назад. Регресс.
Удивляет, что заставило весь актерский ансамбль принять участие в этом балагане. Ведь совершенно не обязательно затрагивать внутренние конфликты и противоречия главного героя на абсолютно приватном, не допустимом для чужих глаз уровне. Не все душевно-интимные проблемы подлежат огласке и должны быть отрецензированы даже самыми компетентными критиками: «Сцена в туалете оставляет желать лучшего. Режиссер не раскрыл метаний главного героя, оператор выбрал неверный ракурс, художник плохо воспроизвел обстановку, не донеся до зрителя атмосферу тех лет, а сам актер тужился очень не натурально — без сопутствующих и дополняющих сцену звуков. Видимо, сказался недостаток работы звукорежиссера». Вот мне и хочется спросить — нафига в картине о Владимире Высоцком нам демонстрируют исколотые вены? И если этот не самый лучший эпизод из жизни легендарного артиста театра и кино второй половины XX века является частью его реальной жизни, то зачем его делают в картине исходной точкой и событийным центром сценария? О чем фильм — о зависимости от наркотиков, хроническом алкоголизме, проблемах с женщинами, сложностях с КГБ или о живой легенде минимум двух поколений жителей СССР, каждый из которых так или иначе прикоснулся к несокрушимой глыбе?
Безруков поражает полным неимением энергетики, а посему не сыграл, а попытался сымитировать, я бы сказала, симулировать образ. И прямо скажем - абсолютно безуспешно и бездарно. Экранный Высоцкий напоминает в такой же степени настоящего Высоцкого, как симулирующий некогда живой цветок поблеклый гербарий, как тянующаяся за человеком безжизненным шлейфом его черная тень. Бесплотно, бездуховно, бескровно, безвкусно, бесцветно, бессмысленно. Собственно, никто и не ожидал внешнего портретного сходства — в таком жарне достаточно двух-трех узнаваемых штрихов: кинематографическое направление «чтобы помнили» основано на воссоздании образа в целом, как памятника, как монументальности личности, как вечной памяти, но в ни в коем случае не как фотографической копии известного полотна. Нельзя угодить всем сразу, но не допустимо подкупать каждого зрителя узнаваемостью ситуаций и желанием предстать своим перед своими — народным героем всех времен и народов. Так сказать, и нашим, и вашим.
Отвратительные сцены с сотрудниками органов госбезопасости — этакий лубочный карикатурно-плакатно-сатирический персонаж в четко заданных и обозначенных рамках: постоянное нагнетание климата и так при невыносимой жаре, о которой нам докладывают раз 50 — для глухих и тупых. Отлитые из бронзы офицеры-чекисты при исполнении - не по-детски серьезны, с нахмуренными бровями, с наушниками на голове, занимаются положенным по чину занятием — прослушивают и записывают. Зубы стиснуты, губы сжаты, лицо сосредоточено, на висках выступают капли пота, ме-е-е-дленннно стекающие по тщательно выбритым щекам. Нервные глубокие затяжки закуриваемых каждую минуту сигарет усиливают напряжение. Марку, правда, не разглядела — интересно, что они в фильме курили — что-то отечественное или недоступное по тем временам простому обывателю.
Эпизод с попыткой изнасилования сразу же дает понять, что ничего иного от жителей Средней Азии и ожидать нельзя. Сальный взгляд водителя с первой минуты появления на экране сразу же задает его антиобщественный и обусловленный принадлежностью к национальным традициям облик плохого человека. Было бы удивительным, не покажи режиссер в кадре обнаженные выше, чем нужно ноги актрисы и пропусти объясняющую намерения водителя сцену в машине. Странно, что отсутствует символическая картина, дополняющая намерения узбека — что-нибудь вроде падающего камнем злодея коршуна на маленькую беззащитную синичку.
Сцена реанимации поражает прямолинейностью и точным попаданием в лоб символизмом в стиле сюрреализма — заводили машину, заводили — заводили и... Из под колес летит грязь - глаза женщины отекли от слез, мужчина из последних сил толкает застрявший в грязи автомобиль с женой и детьми — значит, рано еще актеру уходить со сцены и в прямом, и в переносном смысле. ... И ЗАВЕЛИ! Высоцкий открывает глаза — меня аж передернуло — как собранный по частям из небытия Борис Карлофф в роли Франкенштейна.
Пожалуй, неплохо сыграл располневший и раздавшийся за 30 лет Максим Леонидов. Помню его на выпускном экзамене в ЛГИТМИКе в 1983 году. Тогда он казался мне глыбой - и по возрасту, и по актерскому размаху. А в остальном отсутствие искусства компенсируется в картине избытком натурализма, детализацией бытовых сцен и хронометрической последовательностью двух - трех дней.
Что же нам в результате хотели сказать? Образ народного героя не воссоздан, легенды я не увидела, тайны не почувствовала. Если нечего сказать, можно развернуть картину в длинный событийный ряд — показать мучающего от наркоты и спивающегося мужика, которому важно опрокинуть стакан, сбацать на гитаре, прохрипеть сиплым голосом в микрофон, не замечать кишащих вокруг его таланта маргиналов и судьбоносно нацарапать очередной бессмертный шедевр на пачке от сигарет.
Он мог нравиться, мог не нравиться, мог быть для многих символом эпохи, мог вызывать резко отрицательные эмоции... Но он был живым, настоящим, эмоциональным, температментным, а не ватной ожившей в мультфильме куклой. Он был фигурой и персоной тех лет — о нем знал каждый. Что же почерпнут для себя, посмотрев картину, сегодняшние 20-летние? Жил де в конце 70-х алкоголик и наркоман, что-то певший, как-то живший, запутавшийся в женщинах, ездивший на халтуру по среднеазиатским республикам, почитаемый партийными боссами на грани критичной пикантности, в качестве допущенного цензурой реквизитного глотка свободки и любопытствующего взгляда за кулисы.
В чем же суть фильма — не в вине ли?..
Естественно, никакой попытки канонизации образа я не заметила, как ни пыталась и ни старалась. После первых кадров у меня мгновенно возникла стойкая ассоциация с классическим образцом чернухи 90-х годов. Иначе — не подражание, не пародия, не старание дословно воспроизвести эпохальные события конца 70-х, а чистая в своей первозданности ЧЕРНУХА самой высокой пробы. Честно говоря, я уже отвыкла от такого жанра. Однозначный прыжок российской кинематографии на много уровней назад. Регресс.
Удивляет, что заставило весь актерский ансамбль принять участие в этом балагане. Ведь совершенно не обязательно затрагивать внутренние конфликты и противоречия главного героя на абсолютно приватном, не допустимом для чужих глаз уровне. Не все душевно-интимные проблемы подлежат огласке и должны быть отрецензированы даже самыми компетентными критиками: «Сцена в туалете оставляет желать лучшего. Режиссер не раскрыл метаний главного героя, оператор выбрал неверный ракурс, художник плохо воспроизвел обстановку, не донеся до зрителя атмосферу тех лет, а сам актер тужился очень не натурально — без сопутствующих и дополняющих сцену звуков. Видимо, сказался недостаток работы звукорежиссера». Вот мне и хочется спросить — нафига в картине о Владимире Высоцком нам демонстрируют исколотые вены? И если этот не самый лучший эпизод из жизни легендарного артиста театра и кино второй половины XX века является частью его реальной жизни, то зачем его делают в картине исходной точкой и событийным центром сценария? О чем фильм — о зависимости от наркотиков, хроническом алкоголизме, проблемах с женщинами, сложностях с КГБ или о живой легенде минимум двух поколений жителей СССР, каждый из которых так или иначе прикоснулся к несокрушимой глыбе?
Безруков поражает полным неимением энергетики, а посему не сыграл, а попытался сымитировать, я бы сказала, симулировать образ. И прямо скажем - абсолютно безуспешно и бездарно. Экранный Высоцкий напоминает в такой же степени настоящего Высоцкого, как симулирующий некогда живой цветок поблеклый гербарий, как тянующаяся за человеком безжизненным шлейфом его черная тень. Бесплотно, бездуховно, бескровно, безвкусно, бесцветно, бессмысленно. Собственно, никто и не ожидал внешнего портретного сходства — в таком жарне достаточно двух-трех узнаваемых штрихов: кинематографическое направление «чтобы помнили» основано на воссоздании образа в целом, как памятника, как монументальности личности, как вечной памяти, но в ни в коем случае не как фотографической копии известного полотна. Нельзя угодить всем сразу, но не допустимо подкупать каждого зрителя узнаваемостью ситуаций и желанием предстать своим перед своими — народным героем всех времен и народов. Так сказать, и нашим, и вашим.
Отвратительные сцены с сотрудниками органов госбезопасости — этакий лубочный карикатурно-плакатно-сатирический персонаж в четко заданных и обозначенных рамках: постоянное нагнетание климата и так при невыносимой жаре, о которой нам докладывают раз 50 — для глухих и тупых. Отлитые из бронзы офицеры-чекисты при исполнении - не по-детски серьезны, с нахмуренными бровями, с наушниками на голове, занимаются положенным по чину занятием — прослушивают и записывают. Зубы стиснуты, губы сжаты, лицо сосредоточено, на висках выступают капли пота, ме-е-е-дленннно стекающие по тщательно выбритым щекам. Нервные глубокие затяжки закуриваемых каждую минуту сигарет усиливают напряжение. Марку, правда, не разглядела — интересно, что они в фильме курили — что-то отечественное или недоступное по тем временам простому обывателю.
Эпизод с попыткой изнасилования сразу же дает понять, что ничего иного от жителей Средней Азии и ожидать нельзя. Сальный взгляд водителя с первой минуты появления на экране сразу же задает его антиобщественный и обусловленный принадлежностью к национальным традициям облик плохого человека. Было бы удивительным, не покажи режиссер в кадре обнаженные выше, чем нужно ноги актрисы и пропусти объясняющую намерения водителя сцену в машине. Странно, что отсутствует символическая картина, дополняющая намерения узбека — что-нибудь вроде падающего камнем злодея коршуна на маленькую беззащитную синичку.
Сцена реанимации поражает прямолинейностью и точным попаданием в лоб символизмом в стиле сюрреализма — заводили машину, заводили — заводили и... Из под колес летит грязь - глаза женщины отекли от слез, мужчина из последних сил толкает застрявший в грязи автомобиль с женой и детьми — значит, рано еще актеру уходить со сцены и в прямом, и в переносном смысле. ... И ЗАВЕЛИ! Высоцкий открывает глаза — меня аж передернуло — как собранный по частям из небытия Борис Карлофф в роли Франкенштейна.
Пожалуй, неплохо сыграл располневший и раздавшийся за 30 лет Максим Леонидов. Помню его на выпускном экзамене в ЛГИТМИКе в 1983 году. Тогда он казался мне глыбой - и по возрасту, и по актерскому размаху. А в остальном отсутствие искусства компенсируется в картине избытком натурализма, детализацией бытовых сцен и хронометрической последовательностью двух - трех дней.
Что же нам в результате хотели сказать? Образ народного героя не воссоздан, легенды я не увидела, тайны не почувствовала. Если нечего сказать, можно развернуть картину в длинный событийный ряд — показать мучающего от наркоты и спивающегося мужика, которому важно опрокинуть стакан, сбацать на гитаре, прохрипеть сиплым голосом в микрофон, не замечать кишащих вокруг его таланта маргиналов и судьбоносно нацарапать очередной бессмертный шедевр на пачке от сигарет.
Он мог нравиться, мог не нравиться, мог быть для многих символом эпохи, мог вызывать резко отрицательные эмоции... Но он был живым, настоящим, эмоциональным, температментным, а не ватной ожившей в мультфильме куклой. Он был фигурой и персоной тех лет — о нем знал каждый. Что же почерпнут для себя, посмотрев картину, сегодняшние 20-летние? Жил де в конце 70-х алкоголик и наркоман, что-то певший, как-то живший, запутавшийся в женщинах, ездивший на халтуру по среднеазиатским республикам, почитаемый партийными боссами на грани критичной пикантности, в качестве допущенного цензурой реквизитного глотка свободки и любопытствующего взгляда за кулисы.
В чем же суть фильма — не в вине ли?..
