Береги честь смолоду!
Apr. 20th, 2010 05:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
katussjaПозвонил знакомый и поведал ситуацию, в которую попал в субботу вечером. Узнал он об этом только в воскресенье днем, открыв портомоне и обнаружив зияющее пустотой отделение, в котором обычно хранит расчетную банковскую карточку. Кредитка, к счастью, лежит в отделении на "молнии".
Паника, чувство невосполнимой утраты, ужас, ощущение приближающего конца света - вот неполный список эмоций, овладеших нашим знакомым. Моментально закрыв по сервисному телефону счет и каким-то образом пережив ночьперед казнью, едва дождавшись утра, знакомый полетел в магазин, в котором совершал последнюю субботнюю покупку, расплачиваясь по карточке. Практически, ни на что не надеясь и держа паспорт наперевес, он обращается к дежурному администратору. "Никогда не теряй надежды, даже если успех выражается в 0,001 от 100 возможных!", - повторял он про себя заученную на занятиях по аутотреннингу всесильную мантру.
Администратор вызывает кассира. Та, взглянув на знакомого и на паспорт, молча разворачивается и исчезает в служебном помещении. "Насегда!", - мелькает у него голове.
Через минуту кассир появляется, протягивая ему карточку, с которой он уже распрощался окончательно и бесповоротно.
- Вы оставили ее на подоконнике, видимо, когда упаковывали продукты. Нам отдал ее случайный покупатель, и мы положили ее в сейф", - совершенно буднично и по-рабочему отчиталась кассир.
- Ты понимаешь, на обратной стороне карточки стоит образец моей подписи! - Никак не мог успокиться знакомый. - Нет, ты понимаешь это???
Да, я понимаю. И нисколько не удивляюсь, потому, что несколько лет назад таким же образом нам вернули навороченный сотовый телефон моей младшей дочери. Она выронила его, крутясь вниз головой в поднебесье на каких-то немыслимых аттракционах. Я отправила на него СМС с номером телефона и просьбой вернуть владельцу. Нам позвонили на следующий день. Извинились, что с задержкой - не сразу заметили значок СМС.
Покупаю на почте конверты формата А4 с окном. 10 конвертов - два евро. И уже дома обращаю внимание на надпись на упаковке: "Срок гарантии на клей на конвертах составляет три года". Иначего говоря, если через два года 11 месяцев и 25 дней конверт не заклеится, я предъявляю его в любом отделении немецкой почты Deutsche POST и получаю взамен новый, сэкономив, таким образом, 20 центов. Потому, что даже эти 20 центов являются одной из составляющих профессионального достоинства немецкой почты.
Открываю эл.почту. Начальник штаба Бундесвера просит извинения, за то, что не является компетентным собеседником для интервью о гибели немецких солдат в Афганистане и сообщает мне номер телефона, по которму я смогу договорить о проведении интересующего меня официального разговора.
Не было случая, чтобы мне не ответил немецкий респондент, к которому я обратилась с просьбой прокомментировать какую-либо ситуацию или дать исчерпывающие ответы на мои вопросы. Большей часть я получаю согласие с установленной датой встречи. Если мне отказывают - то в крайне вежливой форме, ссылась на приведенные должностные инструкции.
Среди моих респондентов люди очень высокого ранга и большого общественного значения. Но им и в голову не придет не ответить или отписаться парой хамских предложений.
Недавно я обратилась к редактору четырехполосного приложения известной в Германии русскоязычной газеты. Дело в том, что я обнаружила экспроприированные у меня тексты, которым придали редакторский оттенок и поставили непонятное имя автора. Причем это заказной и принятый материал, а тема статей настолько индивидуальна и специфична, что отговориться наличием подобной информации в Интернете невозможно. Некоторые материалы написаны мною по мотивам рабочих инструкций внутренних немецких служб. Инструкции я получаю при интервью. Две старые инструкции остались у меня с прежнего места работы. Инструкции выдавались под расписку и содержат очень специальную информацию. Например, возможности опротестования платежных требований, выставляемых немецким инкассо-ведомством, при пользовании услугами всевозможных платных Интернет-сайтов.
Такая информация в Интернете не размещается. Но, открыв это четырехполосное приложение, я с удивлением обнаружила мой материал на обозначенную тему, частично поданный в трансформированном виде. Но даже в моей последовательности. Нужно ли говорить об отсутствии ссылок на приведенные законы и упоминать о простой рекомендации читателям: "Можно не платить, если вы считаете отправленное на вас требование к оплате неправомерным!".
- Вам не жалко детей Германии?
- Жалко!
- А почему вы тогда отказываетесь платить?
- Не хочу!
И еще парочка похожих материалов привлекла мое внимание. Я написала редактору этого приложения с просьбой объяснить неоднозначную ситуацию. На что получила более, чем "вежливый" ответ, естественно без здравствуйте и до свидания: "Зачем вы присылаете мне эту вашу текстовую массу?".
Удивительно, как редактору четырехполосного приложения удалось не назвать мое письмо дерьмом, не прибегая к еще более изысканным эпистолярным выражениям. Называл бы уж вещи своими именами.
При этом, он не является ни владельцем газеты, ни членом правления, ни принимающим окончательные решения сотрудником. Но ему ничего не стоит, теша самолюбие и чувствуя себя влиятельным лицом, бросать тень на имена реальных владельцев газеты и имидж издания.
Я еще подожду немного, а потом посмотрим... Потому, что не нужно будить лихо, пока оно тихо. Тем более, такому совершенно случайному человеку.
Вот я и говорю: больших жлобов, чем в эмиграции, страдающих синдромом "старшего помощника младшего начальника" и приписывающих себе судьбоносную миссию, я еще не встречала.
И вот теперь наступает самый интересный момент. Покопавшись в Интернете, я обнаруживаю очень скандальный материал, в котором не только называются имена участников, но и приводятся факты, подтверждающие регулярное нарушение этой газетой авторских прав. В принципе, можно назвать подобное явление своим именем.
Паника, чувство невосполнимой утраты, ужас, ощущение приближающего конца света - вот неполный список эмоций, овладеших нашим знакомым. Моментально закрыв по сервисному телефону счет и каким-то образом пережив ночь
Администратор вызывает кассира. Та, взглянув на знакомого и на паспорт, молча разворачивается и исчезает в служебном помещении. "Насегда!", - мелькает у него голове.
Через минуту кассир появляется, протягивая ему карточку, с которой он уже распрощался окончательно и бесповоротно.
- Вы оставили ее на подоконнике, видимо, когда упаковывали продукты. Нам отдал ее случайный покупатель, и мы положили ее в сейф", - совершенно буднично и по-рабочему отчиталась кассир.
- Ты понимаешь, на обратной стороне карточки стоит образец моей подписи! - Никак не мог успокиться знакомый. - Нет, ты понимаешь это???
Да, я понимаю. И нисколько не удивляюсь, потому, что несколько лет назад таким же образом нам вернули навороченный сотовый телефон моей младшей дочери. Она выронила его, крутясь вниз головой в поднебесье на каких-то немыслимых аттракционах. Я отправила на него СМС с номером телефона и просьбой вернуть владельцу. Нам позвонили на следующий день. Извинились, что с задержкой - не сразу заметили значок СМС.
Покупаю на почте конверты формата А4 с окном. 10 конвертов - два евро. И уже дома обращаю внимание на надпись на упаковке: "Срок гарантии на клей на конвертах составляет три года". Иначего говоря, если через два года 11 месяцев и 25 дней конверт не заклеится, я предъявляю его в любом отделении немецкой почты Deutsche POST и получаю взамен новый, сэкономив, таким образом, 20 центов. Потому, что даже эти 20 центов являются одной из составляющих профессионального достоинства немецкой почты.
Открываю эл.почту. Начальник штаба Бундесвера просит извинения, за то, что не является компетентным собеседником для интервью о гибели немецких солдат в Афганистане и сообщает мне номер телефона, по которму я смогу договорить о проведении интересующего меня официального разговора.
Не было случая, чтобы мне не ответил немецкий респондент, к которому я обратилась с просьбой прокомментировать какую-либо ситуацию или дать исчерпывающие ответы на мои вопросы. Большей часть я получаю согласие с установленной датой встречи. Если мне отказывают - то в крайне вежливой форме, ссылась на приведенные должностные инструкции.
Среди моих респондентов люди очень высокого ранга и большого общественного значения. Но им и в голову не придет не ответить или отписаться парой хамских предложений.
Недавно я обратилась к редактору четырехполосного приложения известной в Германии русскоязычной газеты. Дело в том, что я обнаружила экспроприированные у меня тексты, которым придали редакторский оттенок и поставили непонятное имя автора. Причем это заказной и принятый материал, а тема статей настолько индивидуальна и специфична, что отговориться наличием подобной информации в Интернете невозможно. Некоторые материалы написаны мною по мотивам рабочих инструкций внутренних немецких служб. Инструкции я получаю при интервью. Две старые инструкции остались у меня с прежнего места работы. Инструкции выдавались под расписку и содержат очень специальную информацию. Например, возможности опротестования платежных требований, выставляемых немецким инкассо-ведомством, при пользовании услугами всевозможных платных Интернет-сайтов.
Такая информация в Интернете не размещается. Но, открыв это четырехполосное приложение, я с удивлением обнаружила мой материал на обозначенную тему, частично поданный в трансформированном виде. Но даже в моей последовательности. Нужно ли говорить об отсутствии ссылок на приведенные законы и упоминать о простой рекомендации читателям: "Можно не платить, если вы считаете отправленное на вас требование к оплате неправомерным!".
- Вам не жалко детей Германии?
- Жалко!
- А почему вы тогда отказываетесь платить?
- Не хочу!
И еще парочка похожих материалов привлекла мое внимание. Я написала редактору этого приложения с просьбой объяснить неоднозначную ситуацию. На что получила более, чем "вежливый" ответ, естественно без здравствуйте и до свидания: "Зачем вы присылаете мне эту вашу текстовую массу?".
Удивительно, как редактору четырехполосного приложения удалось не назвать мое письмо дерьмом, не прибегая к еще более изысканным эпистолярным выражениям. Называл бы уж вещи своими именами.
При этом, он не является ни владельцем газеты, ни членом правления, ни принимающим окончательные решения сотрудником. Но ему ничего не стоит, теша самолюбие и чувствуя себя влиятельным лицом, бросать тень на имена реальных владельцев газеты и имидж издания.
Я еще подожду немного, а потом посмотрим... Потому, что не нужно будить лихо, пока оно тихо. Тем более, такому совершенно случайному человеку.
Вот я и говорю: больших жлобов, чем в эмиграции, страдающих синдромом "старшего помощника младшего начальника" и приписывающих себе судьбоносную миссию, я еще не встречала.
И вот теперь наступает самый интересный момент. Покопавшись в Интернете, я обнаруживаю очень скандальный материал, в котором не только называются имена участников, но и приводятся факты, подтверждающие регулярное нарушение этой газетой авторских прав. В принципе, можно назвать подобное явление своим именем.
