katussja | Nov. 16th, 2011

Позавчера у нас по ТВ транслировали новую постановку оперы "Руслан и Людмила" из Большого. Я включилась не сразу, т.к. в начале происходящее на сцене действо меня не то, чтобы смутило - сейчас и не такое увидишь, а просто не заинтересовало. Отследив в полглаза старадания оперной дивы по какому-то личному поводу, я уже собиралась перейти на другой канал, но остановилась, услышав знакомую мелодию - точнее с экрана доносилась музыка Михаила Глинки. Присмотрелась, прислушалась, задумалась... Даже оцепенела. Особый интерес вызвала сцена в середине поэмы - похищенную Людмилу готовят.. ммм...к случке с Черномором - энергичные наложницы гарема совершают над вновь прибывшей пленницей протокольный акт лечебно-оздоровительных процедур. Тело Людмилы тщательно массируют, втирают благовония, придают нужные господину кондиции. Людмила в исподнем, раскинувшись на ложе любви, в ужасе и страданиях трагическим голосом поет арию о любви к далекому Руслану. Но тут вопреки ее мольбам и под звуки марша Черномора из-за кулис появляется налитой двухметровый качок с многообразным по сюжету тату. Мужчина, представляющий собою классический экземпляр самца, явно предназначен к систематической аренде в статусе ебаря-стриптизера из ближайшего и доступного по ценам клуба для состоятельных и зрелых дам, любительниц пошалить, попиздесь за судьбы России и порадеть за нужды народа. Людмила медленно и нехотя оголяется, качок со сладострастным выражением на лице приближается к вожделенной жертве.

Чем закончилось оперно-сексуальная трактовка - я не знаю. Мне надоело смотреть эту пошлятину, поставленную в соответствии со вкусами и запросами новорусской публики.